kandi_bober (kandi_bober) wrote,
kandi_bober
kandi_bober

Categories:

ПИСЬМА РУССКИХ ЛЮДЕЙ В СВ. СИНОД ПОСЛЕ ОТРЕЧЕНИЯ ГОСУДАРЯ

О чём писали простые русские люди - крестьяне, рабочие, странники, военные - в Св. Синод после отречения Государя? Что их волновало и как они относились к своей Присяге?
В интересной подборке архивных документов из фондов Канцелярии Св. Синода (15 писем), опубликованной в нижеуказанной книге, можно найти ответ на эти вопросы.

**********************************
Источник: История Русской Православной Церкви. Новый патриарший период. Том 1. 1917-1970. Авторский коллектив: М.Б. Данилушкин, Т.К. Никольская, М.В. Шкаровский, Б.П. Кутузов - под общ. редакцией М.Б. Данилушкина. СПб.: Воскресенiе, 1997. С.799-821.

*****************************************************************
1.

24 Июля 1917 г.* (Дата поступления документа в Св. Синод).

В Святейший Правительствующий Cинод Господина нашего Святейшаго Митрополита

Святейший Синод,

Мы, православные христиане, усерднейше просим разъяснить нам в газете «Русское Слово», что означает в предстательстве перед Господом Богом присяга, данная нам на верность Царю, Николаю Александровичу? У нас идут разговоры, что ежели эта присяга ничего не стоит, то ничего не будет стоить и новая присяга новому Царю.

Так ли это, и как надобно всё это понимать? Мы обращались за разъяснением к своему брату, умному человеку, но он нам прислал ни два, ни полтора, что вы сами увидите из писем этого человека*, которые посылаем Правительствующему Cинодy в суждение.

Нам желательно не самим решить это дело, как нам советует мой* знакомый человек, а Синодом Правительствующим, чтобы все это понимали как надо понимать, без разногласия. Потому что от разногласия жить стало нельзя и нету никакого порядка. Жиды говорят, что присяга — ерунда и обман, что можно и без присяги; попы молчат; а миряне каждый по-своему, а это не годится. Опять же стали говорить, что Бога нету совсем, а церкви скоро закроются по ненадобности. А мы по-своему думаем, зачем же закрывать, иному при Церкви жить лучше. Теперь сничтожили Царя — плохо стало, а ежели прикрыть Церкви — ещё хуже того будет, а нам надо, чтобы лучше было.

Потрудитесь нам, Святейшие Отцы наши, разъяснить для всех одинаково, как быть со старой присягой и с той которую принимать заставят? Какая присяга должна быть милее Богу, первая аль вторая? Потому как Царь не помер, а живой, в заточении находится.

И правильно ли что все церкви позакроются? Где же нам тогда молиться Господу Богу? Неужто идти к жидам в одну компанию и с ними молиться? потому как теперь вся власть и которою они над нами бахвалются. Ежели этак всё будет и дальше — то это нехорошо, и мы очень недовольны.

Православные христиане

* Ответ этого человека (Коронева) приводится далее.


2.

Любезный друг, Трофим Егорович,

я получил твое письмо, за которое тебе благодарен. Ты просишь меня написать тебе о крестьянских депутатах, которые где-то заседают в Петрограде и в Москве. Просишь объяснить, кто выбирал от нас этих депутатов. Но, голубчик мой, я столько же знаю об этих депутатах, сколько и ты. Думаю, что они просто сами себя выбрали, сами себя уполномочили говорить от нашего имени. Думаю также, что эти депутаты от крестьян ничего общего с нами, крестьянами, не имеют.

Я не совсем понимаю тебя, почему ты по интересующим Ваш край вопросам просишь меня навести справки в Св. Синоде? Те вопросы, которые ты возбуждаешь в своем письме, совершенно не касаются Св.Синода, за исключением вопроса о Присяге.

Всё это такие вопросы, которые относятся к области права гражданского, а не канонического, и должны быть обращены к новой гражданской власти. Ты вспоминаешь мои рассказы о покойном Победоносцев, который много занимался такими вопросами, и надеешься, что нынешний Обер-Прокурор мне всё объяснит, как объяснял Победоносцев. Но, во-первых, я не знаю лично нынешнего Об(ер-Прокурора) и не могу к нему обращаться. На машинке я тоже писать не умею, и опять-таки не понимаю, почему ты думаешь, что в Св.Cинод надо писать обязательно на машинке? Если уж тебе так хочется написать в Cв.Cинод, то в случае я откажусь сделать это за тебя, то пиши как умеешь, только пиши правду, ничего не сочиняй из головы, так как важно не то, как ты напишешь, а то, что ты напишешь. По моему личному мнению всё дело в распущенности нашей деревенской и фабрично-заводской молодежи. Помнишь, как мы в 905—906 годах, организовав союз под моим руководством, подтянули эту молодежь? Теперь этого не было сделано нами самими, а одни попы тут ни при чём. Ты напрасно всё ставишь в вину только попам. Во всём происшедшем виновны больше всего гражданские власти. Царя окружали малоумные советники, а так как их было много, а Царь один, то ему ничего другого не оставалось, как отречься от престола, что Он и сделал. Конечно, Царь этим погубил не только Себя, но и нас всех, которые любят Царя и стоят за порядок. Ты правильно говорил, что народ и не собирался делать революцию, поняв всё её зло ещё в 1905 году, когда лично я объезжал всю Россию, давая всем вам указания какого берега нам держаться. Если бы народ в Феврале месяце желал революции, то уж мы-то с тобой первые знали бы его желания. Но в Феврале произошёл доселе невиданный солдатский бунт, к которому примкнули рабочие и те люди, которые давно мечтали взять в России власть в свои руки. Эти последние и использовали выгодно для них случайно сложившиеся обстоятельства. Ты удивляешься, почему я, как было 905—906 г.г. не посылаю в деревни от своего имени печатных писем, разъясняющих народу, чью руку он должен держать теперь, но, друг мой, у меня нету своей печатной машины, а в других типографиях мои письма к крестьянам не стали бы печатать даже за деньги. Когда мы с тобою повидаемся лично и поговорим в живой речи, я объясню тебе почему. Потам я должен напомнить тебе, что Сам Царь в своем акте отречения дал понять всем, что мы должны делать. Мы должны ради прекращения смуты подчиниться новому правительству. Всякая смута во время войны гибельна для России.

В Учредительное Собрание я не пойду. На родине я уже дал знать нашим, чтобы на меня не рассчитывали. Брата старшину пускай посылают, если хотят, но я нахожу, что мой брат стар и мало пригоден для какой-либо полезной работы в Учредительном Собрании. Что я буду делать в будущем, я ещё хорошо не знаю. Пока приехал из деревни в Москву, ради последнего сына, которому, как и старшим детям, стремлюсь дать высшее образование. Харчи, конечно, беру из деревни. В Москве такой грабеж, что жить здесь на покупное впору только миллионерам. Я очень рад, что ты выбран в Председатели, за твое материальное положение. Жалование, конечно, подспорье в хозяйстве. Но боюсь, что ты сделал ошибку в политическом отношении. Видным в крестьянстве людям сейчас следовало бы от всего отстраниться и не расходовать жизненную энергию на переливание из пустого в порожнее. Пусть бы галдела пока одна сволочь, а там будет видно. Сейчас в этом пьяном угаре сумасшедших солдат можно только растерять все ценные и честные мысли, не принеся никакой пользы делу.

Ты, должно быть, позабыл всё то, чему я тебя, по дружбе к тебе, учил в былые годы. Я напомню тебе это, в немногих словах, чтобы поставить тебя на правильные рельсы, просто так, на всякий случай. Мы с тобой были всегда плохие граматеи и читали только одну книгу, книгу жизни. В этой книге написано про психологию сволочи вот что: когда ты сволочи говоришь хорошие слова, она слушает, запоминает эти слова. Когда она запомнила несколько слов, употребив на это немало времени, она помаленьку спорит с тобой самим о правильности запомнившихся слов; споря, сволочь смелеет, а, осмелев, тебя уже начнёт бить за эти слова, но не словами, а чем попало... Вот почему нам, людям опыта, знающим психологию сволочи, надо молчать. Пусть говорят в данное время все те, которым хочется быть избитыми жалование Председателя. Я говорю тебе это как другу, но ты волен поступать, как тебе нравится. Ртуть в градуснике прёт кверху. Это означает, что она будет опадать и книзу. И вот когда начнется её обратное падение, тогда и должны браться за дело рассудительные умные люди. Ты бы и себя поберёг.

Потом ты не смешивай меня с собою. Не сравнивай мои выступления перед тысячными толпами сволочи в 905 году с твоими участием в делах нынешних. Насколько я согласовывал свои действия с психологией того времени, настолько твои действия идут в разрез с психологией того, что происходит сейчас. Конечно, я могу и ошибаться в правильности моих выводов лишь по одному твоему письму, в котором ты освещаешь мне положение. Однако ты хорошо знаешь, часто ли я ошибаюсь... А это свое знание прими к сведению... Я доволен, что на всех собраниях православные вспоминают обо мне и выражают охоту знать, что бы сказал я, случайно заехав к вам. Передай всем от меня только следующие слова: искренне желаю им всем всякого добра. Но не пускайся ни в какие суждения со всеми о том, что пишу тебе в этом письме. Помни, что я твердо решил держаться ото всего в стороне. Для этого и приехал с сыном в Москву. Не хочу, чтобы теперь толпы ходили ко мне за разными советами. В Москве они меня не сыщут. Но тебе я дам свой настоящий адрес, чтобы твои письма приходили прямо ко мне. Вот мой правильный на всё время войны адрес: Москва, улица Зацепа, дом № 28, кв. № 6. Тут живёт мой старший сын Михаила, любимчик-то твой. Только его положение теперь очень скверное. Дело в том, что его произвели офицером. Этого офицера я теперь и должен охранять. В полку много мужиков, которые, если не знали меня лично, то слышали про меня. А есть и мои старые приятели. От этого к моему Михаиле солдаты всей душой. Сейчас он болен, похоже на чахотку — лежит в госпитале. От солдат нету отбою, из разных полков приходят ко мне справляться про здоровье. Я рад и не рад этим визитам, потому что не хватает и самим сахару, а чайком не попоить, сам знаешь, нельзя. Купил секретно 10 фунтов по 1 руб. 75 коп. за фунт и пою солдат, давая по кусочку. Некоторые приносят сахар с собою. Так что с этой стороны я чувствую себя неважно. Отбился от мужиков, уехав в Москву, не могу отбиться от солдат, благодаря Михаиле. Все они идут с политикой, но я только слушаю, сам не высказываю никаких мыслей. От этого молодые солдаты, когда попадают ко мне со стариками, смотрят на меня, как на какое-то пугало. Но, увидав, что я всё молчу, не мешая им говорить, о чем они желают, уходят неудовлетворенными, разочарованными в моих знаниях и опыте. Но очень многие робеют от того, что я молчу. Воевать не хотят. Ты спрашиваешь меня, как надо понимать слово «буржуй и «буржуазия».

«Буржуазия» — это не русское слово, а французское. Во Франции это слово означает средний класс мещан — городских маленьких собственников. По образу своей жизни почти ничем не отличаются от нас, крестьян. Поэтому нас, крестьян, как маленьких собственников, в отличии от пролетариев, у которых на заднице одни штаны, и те рваные, также надо признать буржуазией.

Слово «буржуй», как бранное слово, употребляется в России неумными пролетариями против всех людей, у которых что-нибудь есть, кроме штанов. Однако пролетарии этим словом первоначально называли одних миллионеров, а теперь зовут всех, не понимая смысла этого слова. Вообще это слово в устах неумных и скверных людей получило широкое употребление вследствии недоедания и той разрухи в жизни каждого бедняка, которую нанесла нам всем эта ужасная война. Каждое лицо на вид полное здоровья теперь называется дураками «буржуйская морда». Не могу тебе ничего сказать на вопрос о том, за какой строй в будущем стоит большинство горожан. Я очень мало с кем вожусь, и не хожу ни на какие собрания. Этот вопрос буду решать не горожане, а мы — крестьяне. Многое будет зависеть от техники выборов, но, главным образом, от того, кому свои голоса доверит крестьянство. Будущее для меня ясно, но об этом поговорим при личном свидании. Всего не напишешь. Я и так, чтобы не остаться у тебя в долгу, на два твоих листа посылаю тебе два свои.

Что касается последняго твоего вопроса о том, имел Царь право отрекатъся от престола и за своего Сына, то я затрудняюся дать тебе Юридический анализ этого акта. Мне кажется, что как Царь он имел право делать всё. Но правильно ли он поступил как отец в отношении своего сына, то тут разобраться мог только Он один в зависимости от тех чувств Отца к сыну, которые нам с тобой понятны лишь в своей жизни. Во всяком случае, акт отречения говорит сам за себя слишком многое. Он прежде всего говорит о том, что Царь очень сильно любил свою родину и пошел на всё, чтобы спасти её от смуты и завоевания немцами.

Потом акт отречения говорит о том, что Царь искренно поверил в то, что народ разлюбил Его. Конечно, это должно лечь на совести тех, кто убеждал Царя от имени народа. Подлинные свои мнения и чувства к Царю народ обнаружит не скоро и не ближе, пока соберется на выборах в Учредительное Собрание. Но мы с тобой вперед знаем эти чувства, и это наше знание должно нам служить ответом на вопрос о том, правильно ли Царь отрекся за Сына.

А насчет Присяги обратись уж лучше к Отцу Григорию, а если не веришь ему, пиши в Св.Cинод. Неважно, если ты напишешь и без машинки. Но если в вашем уездном городе есть переписчики, попроси переписать написанное, конечно это будет почище и попонятливее в чтении. Митрополиты и Архиереи большей частью глубокие старцы. На машинке повидней. Но и лист бумаги уж ставь хороший. А то машинка да на грязном листе серой бумаги, всё одно, что бриллиант на куче навоза. Не знаю только захочет ли Cинод отвечать частному лицу. Если бы был жив Победоносцев, тогда я, конечно, исполнил бы твою просьбу. Покойный мне отвечал на все мои письма. Но теперь я там никого не знаю, да и дух в Синоде не тот, что был. Ну будь здоров, кланяюсь твоей хозяйке. И сейчас вспоминаю, какие она вкусные лепёшки нам пекла, да как сливками с ягодами кормила. Любящий тебя

Коронев

Мая 12 дня 1917.


3.

Любезный друг, Трофим Егорович,

Получив твое письмо от 30-го Мая, я очень удивился тому, что ты неправильно понял мое письмо, в котором я по вопросу о присяге советовал тебе обратиться к отцу Григорию или даже в Cв.Cинод, как ты сам хотел это сделать. Я не потому дал тебе такой совет, что хочу от тебя скрывать свое мнение, а потому, что разъяснение такого вопроса было бы гораздо удобнее взять на себя отцу Григорию, чем мне. Но если, однако, ты непременно хочешь знать, как смотрю на вопрос о присяге, то изволь, я сказку тебе.

Как простой верующий человек, присягавший двум Государям, вследствие смерти одного из Них, я думаю, что присяга верующаго обязательна до перехода в неземную жизнь. Без этого сознания присяга явилась бы ложью, добровольно направленной против себя. Таково мое личное убеждение, которого изменить я не могу без противоречия самому себе по моей вере в Бога. Сущность присяги я понимаю как акт духовно-связующий верующаго до самой смерти и, если хочешь, для доброй смерти, т.е. спокойного, с чистой совестью предстательства перед Тем, чьим Именем я клялся. Изменить присяге я нахожу невозможным, поскольку не могу допустить расхождения с верою отцов своих. Давать новую присягу Временному Правительству значило бы обманывать кого-либо из трех, а именно: Бога, прежнего Царя или новую власть. Может быть и есть такие люди, которые с лёгкостью способны на такой жуткий обман, но я не в состоянии этого сделать над собой.

А посему, оставаясь верным присяге, обусловленной сущности веры отцов, я повинуюсь новому Правительству. Миллионы людей верующих теперь должны переживать эту великую трагедию их духа, т.к. новое Правительство вправе требовать от всех граждан, чтобы они, не касаясь веры отцов, точно исполняли его волю в области гражданских регламентации. Но мне думается, что меня не могут осуждать как те, кому я присягал, за то, что я подчинился силе новой власти, так и те, кому я подчинился — за то только, что я присягал, когда этой власти ещё не было.

Вот, дорогой Трофим Егорович, тебе мое совершенно искреннее мнение. Но отец Григорий, быть может, скажет тебе, что я и неправ. По этой только причине я в том письме и не высказывался, не желая тебе навязывать свое мнение, не зная хорошо того, какого мнения по этому вопросу держатся наши Иерархи.

Сам я ещё не говорил об этом с московскими священниками. Не говорил, потому что в переживаемое время не хочу ни с кем спорить. А такой вопрос без спора решить было бы нельзя. Лично мне думается, что наше духовенство, допуская присягу новому Правительству, впало в противоречие с Церковью Православной, и весьма сильно, не замечая того, подорвало основы религии. Но я ещё мало продумал это и не хочу утверждать, что буду прав, отстаивая такое мнение. Не хочу закреплять этого мнения и в твоих глазах. Подумай и реши сам, и как бы ты не решил этот вопрос, не навязывай своего решения другому-другим. Теперь смутное время, и, если духовенство сделало ошибку — спотыкнулось, то мы должны его поддержать от падения в пропасть.

Когда Цари умирали, то присяга их наследникам была естественной. В данное время этого нет. Было отречение, была передача Престола Брату, но был и условный отказ брата от Престола. Если предположить даже, что народ в Учред(ительном) Соб(рании) скажет — не надо Царя — то и тогда раз данная им присяга должна бы быть снята с народа особым постановлением высших служителей Богу и Церкви Православной. Но присяга, данная новой власти теперь, Временному Правительству, предрешает события и логически не может быть проведена бел нарушений коренных начал канонического права.

Однако, опять-таки сказку тебе, что я не знаток Церковного Права, поэтому ты не должен признавать моего суждения правильным. Ведь если предположить, что знатоки Церковного Права впали в ошибку, то легче всего предположить, что не они, а я ошибаюсь, как не знаток этого права. Ты пишешь, что ты и все мужики согласны больше верить мне, чем О. Григорию, как своему же брату-мужику, потому что я вас никогда ничем не обманывал и всё знаю. А это неправильно. Я действительно вам никогда не лгал, а всегда говорил только то, что думал. Но ведь из этого можно сделать только один правильный вывод, а вывод будет в том, что я с вами как ваш брат-мужик был всегда искренен. Из этого же нельзя заключать, что я всё знаю. Нет человека на земле, который бы всё знал. По всем знаниям есть отдельные специальности. В вопрос сох Церковного Права, конечно, самыми знающими людьми являются Члены Св. Синода. И уж если вы не хотите положиться на знания О.Григория, хотя я нахожу, что он и должен разобраться правильно в мучающем вас, и особенно дезертиров, вопросе, то обратитесь в Св.Cинод. Если же боитесь, чтобы вам за это не попало, то не подписывайтесь в бумаге, а попросите Св.Cинод высказаться по этому вопросу в газетах. «Русское Слово», которое вы получаете, напечатает то, что скажет Св.Cинод, и вам всё будет ясно.

Спасибо за поклоны от Фадея Семёновича и Гаврилы Фёдоровича'. Взаимно им кланяюсь, и буду рад, когда со всеми вами увижусь. За присланные лепёшки твоей хозяйкою и масло очень благодарю и посылаю ей почтой фунт хорошего чаю. Прислал бы конфеточек, да теперь их нет. Кончилось правление Царя, кончились с Ним и конфетки.

Любящий тебя В.И. Коронев 3-го Июня 1917 г.

P.S. Ты спрашиваешь пишут ли мне — скажу прямо — одолевают, от этого задержал тебе и ответ.

РГИА. Ф.796. Оп.204. I отд. V ст. Д. 54.* (*Архивная ссылка относится к письмам 1,2,3).


4.

В Святейший Правительствующий Cинод

Крестьянина с. Покровского, той же волости Таганрогского округа О(бласти) В(ойска) Донского Тихона Ив. Минкина.

Смотря на бедствия Родины, осмелился по долгу своей совести донести Святейшему Cинодy, почему пастыри и Архипастыри церкви молчат, — почему не спасают Родины, зачем покрывают изменников, не предают их запрещению, где те пастыри, которые были в годины тяжких испытаний Родины: Святые Сергий Радонежский, Пётр Могила, Пётр митрополит Московский, Патриарх Гермоген, Дионисий Палицын и многие другие, которые не боялись молвы развратных людей в своё время, а словом и делом спасали родину, молились за неё всенародным молением к Господу и Пречистой Матери, хождением по сёлам и городам всем причтом церквей, со святостями и народом, и Господь внимал просьбам — щадил Отечество и спасал народ Русский от нашествий иноплеменников. Дорогие Архипастыри, умоляйте подведомственную Вам паству и пастырей священников ходить по сёлам и городам со святостями по Воскресным и праздничным дням с народом — с просьбою к Творцу нашему о спасении дорогой Родины России от нашествия Тевтонов-немцев, поверяйте их служение Овцам, добре ли они пасут стадо Христово, родят ли о Овцах. Уже много достоверно известно, что многие солдаты, даже части поздавались в плен Немцам добровольно. Почему они не предаются Проклятию как изменники своей родины, почему они покрываются. Народ невежественный проводит время в лени и играх, а высший класс правящий, интеллигенция и духовенство тоже сие творят; откуда нее будет Спасение. Зачем сельские отцы-батюшки в своих проповедях не громят нас о нашей лени, неправдах, изменах солдат Родине, почему не говорят проповедей, как Апостол Павел говорит: «настой благовремение и безвременне, умоли, упрети, запрети, разъясни» и т.д. Почему Святейший Cинод не делает попыток поддержки Временного Правительства и почему не слыхать его последняго веского слова, почему Церковь об опасности Родины ничего не говорит, последнее призвание Cинодa к народу и православным чадам известно только из газет, священники же в церквах нигде ничего не говорят, так как будто это послание Cинодa было только к редакторам газет. Народу надо говорить в церквах, да не раз или два раза, а сто раз, претить гневом Божиим как народу, воинам, так и начальникам, не радеющим о подчиненных людях и халатно относящихся к своим обязанностям. Дорогие Архипастыри спасайте Родину, призывайте всех опомниться. Напоминайте каждому об обязанности пред Отечеством. Почему на фронтах нет ни одного Владыки, который бы мог словом и делом вразумлять развратных воинов; почему Церковь не проникает в невежествия людские, чтобы знать как их врачевать. Зная мнение людей простых, заявляю, что они ахкают** о разрухе Государственной, говоря, зачем неразумному дают нож, которым он может обрезаться. Почему не обуздают молокососов и непрактитов*** в их бездельных речах о строительстве государственном,только развращающих малознателъный народ. Почему не запрещается пропаганда в Войсках большевиков и Ленинцев и в корне не истребляется сеятель ея; почему не вводится самая строгая диктатура для спасения Родины и не обуздывается язык лентяя и. невежды. В настоящее время нужен II Иоанн Грозный, только таким путем можно спасти Россию от немцев, этого делового, умнаго, трудолюбивого и дисциплинарного** тевтона народа. Все внутренние порядки надо оставить до кон ца войны, а по окончании, если устоит Россия, всё можно сделать и устроить. Простите меня, что осмелился сказать, Помоги Вам Господи, дорогие наши Архипастыри, спасать Отечество Россию.

29 Июля 1917 года TИXOH Минкин

* Очевидно, «проверяйте».

** т.е. «ахают».

*** Очевидно имеются в виду революционеры.

РГИА. Ф. 797. Оп. 86. II отд. 3 ст. (1917). Д. 3. Л. 6-7.


5.

9 Мая 1917 г. ***

Христос посреди нас.

Слуги Христа!

Я, слуга Божия, смею просить Вас обратить внимание нашего нового временного Правительства на то, что творится войсках**** и по всей нашей дорогой родине; первое, о чём мы должны подумать — о помощи Божией, чем же мы её должны заслужить как не теплой и общей молитвой, а прежде всего исполнением заповедей Божиих и жизнью не по нашим хотеньям, а по воле Божьей. Господу угодно было допустить нашего бывшего царя взойти на царский престол, и потом быть низвержену с него и это всё было попущение Божие, но теперь мы все должны опять его «оставить***** на престол, на то есть Воля Небесного Царя, потому что русский народ не должен быть без верховной власти, власти, получившей благословение от Господа. Враги Церкви и Христа не хотят, чтобы мы жили по воле Божьей, а жили по порядку французов, а поэтому, не бывши верноподданными, мы все виновны, а на одно лицо свалили, забывая, что один Бог без греха, одному лицу трудно справиться с такими некультурными людьми, какие мы есть. Мы каждый живём личной жизнью, не замечая, какая вокруг нас гадость, разврат, пьянство, беззаконие, и мы, видя это всё, остаёмся слепы. Духовныя наши очи закрыты, потому что у нас выдохся русский дух, мы все заразились от Франции, почему мы и не желаем иметь Царя, нам нужно лицо, которое не помазывалось Богом, а выбиралось людьми ни во что не верующими и живущими не по-Евангельски. Все беды в виде болезней в войсках, наводнения и междуусобия — всё доказывает, что мы все согрешили перед Богом и получаем по заслугам, а поэтому я, слуга Божия, прошу вас разослать по войскам по всей России воззвания том*, чтобы все выбросили с головы идти против воли Божьей и не лить крови своих братии, а особенно на Кавказе, здесь надо, чтобы в каждом городе был бы миссионер, только не в одежде духовного, но в штатской и посещал бы народныя собрания, а также и в Церквах наставлял бы людей не быть трусами и мужественно идти коварному врагу Христианской жизни и Церкви, за что и на помазанника Божия наклеветали и загрязнили как только возможно, вся ложь, какую на него несут враги закона Божия и устава Св.Церкви, которую и врата ада не одолеют. Довольно радовать нам внешняго врага, который смеется над нами, называя нас, простите, дураками, что мы заставили своего царя оставить престол. Будем все верующия во Христа и Его Св.Церковь <молиться> о даровании нам мира внутренняго и внешняго; оставим, хотя на это тяжелое время, театры, клубы, био и другия развлечения, которыя не прекращались даже в дни Поста Господня: в храмах служения, а в театрах открыто позволяют играть, биллиардныя открыты, картежныя игры, не только взрослыя, а даже и дети на улицах собираются. На позициях войска проигрывают казённые вещи, а до объявления свободы мало солдаты и стар-шия чины высылали домой казённые вещи, а царя обвиняют, что он ввел Россию в долги. Если бы у нас меньше было подлых людей, то у нас и Царь был бы хорош, а то мы сами гаденькие, вот и других гадим. Правды нет нигде, только у Бога, а поэтому, слуги Божий, прошу Вас эту грамоту прочесть Российскому народному комитету, а тот комитету рабочих и солдат. Что воля Божия требует возвращения Царя на престол и тогда на земли засияет заря справедливой жизни и всеобщей любви. Благодать Божия не оставит нас и мы соединимся с помазанником Божиим, потому что без него вы, рабы Божий, ничего не выработаете хорошаго. Вы сами видите, что с отречением дурака Царя, как его бедного называет народ, на Кавказе Господь не стал нам давать ничего хорошаго. Когда будет мне свыше благословение, тогда я Вам объявлю ещё многое.

Странница.

РГИА. Ф. 796. Оп. 204. I отд. V ст. Д. 9. Л. 27-28.



6.

9 Мая 1917 г. Новгородская губ.

Ваше Превосходительство!

Глубокая скорбь души, боль, обида и страх за дорогую Родину побуждают меня писать Вам несколько слов.

Родина в опасности, она на краю гибели, это сознаёт всякий здравомыслящий человек!

Что же делает духовенство в этот грозный момент? Какую лепту своей моральной силы несёт оно на алтарь спасения Отечества?

В массе оно глухо ( я не беру отдельных случаев). Оно упорно молчит, не зная куда стать и что сказать. Это молчание в городах, вероятно, проходит безследно, не оказывая видимаго влияния на массы. Другое дело село, деревня. Здесь ещё чутко прислушиваются к тому, что скажет «батюшка». А батюшка молчаливо вздыхает, не зная что сказать. Серая масса разсуждает так: раз батюшка молчит, значит дело что-то неладно и это молчание истолковывается, как отрицательное отношение к происходящим событиям. В массе пока народ ещё ждёт чего-то, напряжённо, мучительно, но ждёт. Между тем деревню наполняют теперь солдаты-дезертиры с фронта, но, к сожалению, не многие из них несут здоровые семена социализма, большинство несёт лозунг «долой», а что «долой», часто не могут дать реального ответа. Вот тут-то и должно бы выступить духовенство со своим "отрезвляющим" словом, но оно молчит. Молчит же оно потому, что нет предписания свыше, своей же инициативы у него нет, т.к. всю жизнь привыкло действовать по «бумажке». За свой риск и страх немногие решаются выступать. И вот возникает вопрос, почему свыше не дать твёрдое предписание выступать после каждаго праздничного богослужения с проповедью полного и безпрекословного повиновения Временному Правительству в данный опасный момент.

Поймите, что крестьянин напряжённо ожидающий, что будет дальше и солдат дезертир, наполняющий села и деревни, по традиции в праздник утром идёт в церковь, быть может и не по религиозным мотивам, а просто за раз повидаться со всеми окрестными соседями, но всё-таки — в церковь.

И вот здесь ему нелишне было бы напомнить лозунги нашего Великого Социалиста — Христа! Напомнить ему, что настал час, когда каждый из нас может и должен пойти по пути указанному Христом: «душу свою положить за други своя».

Наши союзники, французы и англичане в опасности и наш святой долг помочь им, иначе лице Господне отвернётся от нас и гнев Божий постигнет нас! Каждому христианину напомнить, что настал час, когда из милосердия и любви к ближнему он должен принести посильную жертву и накормить армию! Напомнить всем и каждому, что «добрый Пастырь душу свою полагает за овцы, наёмник же бежит», что теперь именно у нас не наёмники, как было раньше, а «добрые пастыри», которых мы сами псе избрали. Что только в повиновении этим Пастырям, Временному Правительству, мы сможем вывести нашу Родину на путь расцвета! Быть может Вы возразите, что нельзя церковь делать ареной политической борьбы. Совершенно верно. Но ведь не о борьбе партий я говорю. Пусть пастырское слово прозвучит бодро и твёрдо и разбудит совесть «взбунтовавшихся рабов»! Я очень извиняюсь, что отнимаю у Вас время, но голос совести не позволяет молчать в этот час. Если я направляю своё письмо не по адресу и если оно достойно внимания, то не откажите его направить куда следует. Поверьте, что оно рождено муками и страданиями наболевшего сердца.

Голос женщины из глухой деревни Новгородской губ.

Не пишу фамилии не потому, что хочу выступить анонимно, а просто потому, что моя фамилия никому ничего не скажет, т.к. я только пылинка из толпы.
РГИА. Ф. 797. Он. 86, I отд. 1 ст. (1917). Д. 17. Л. 262.

7.

Пастыри Всероссийские!

Объявите народу да покается в грехах своих по примеру предков своих, которые переставали грешить, да, кроме того, налагали на себя трехдневный пост и пребывали в молитве; да не развращаются и современные народы, но да пребудут в посте тридневном и молении о даровании победы и мирнаго жития Российскому и союзному ея воинству.

Война зависит от людей; скорее покаются — скорее Всевышний перестанет наказывать, а начнёт оказывать Свою Всесильную Милость.

Да пребудет народ ещё раз в тридневном посте и молении о покаянии и о даровании победы воинству нашему и союзному нам.

По повелению Божию написал сие И.Полищук

1916 года Сентября 27 дня.

РГИА. Ф. 796. Оп. 203. Эксп. Д. 3. Л. 262.


Продолжение следует
Tags: архивное, синод
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments