kandi_bober (kandi_bober) wrote,
kandi_bober
kandi_bober

ПИСЬМО СИНОДАЛЬНОГО ЧИНОВНИКА ВЫСОКОГО РАНГА О ВЕРЕ НАШИХ ИМПЕРАТОРОВ И СУДЬБАХ РОССИИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Начало в предыдущем посте.
************************************

Далее: 5-го Августа 1867 г. в Троице-Сергиевой Лавре был отпразднован 50-тилетний юбилей Архиерейства Митрополита Филарета. Вся Россия и весь Православный восток приветствовали великого Святителя. Я был свидетелем прочтения на торжестве, с глубоким поклоном, Обер-Прокурором Графом Дмитрием Андреевичем Толстым рескрипта Императора Александра II о пожаловании юбиляру почти что патриарших почестей: второй панагии, креста на митру и предноснаго Патриаршаго креста при служении. Кроме того были пожалованы, для помещения в Митрополичьих покоях, алмазами украшенные и соединенные портреты Императоров Александра I, Николая I и Александра II, в царствования которых святительствовал Филарет (портреты эти ныне хранятся в ризнице Лавры). Но независимо от сего, радостным событием для Православных, тотчас показавшимся им знаменательным, явилось Царское разрешение семи епархиальным Архиереям принести лично, в Лавре, поздравление старейшему Епископу Русской Церкви. Такого Собора русские люди не видели с печальных дней поражения Петром Русской Церкви в самое ея сердце. — Не прекращается ли ныне, спрашивали себя некоторые, вавилонское пленение (так называли в Духовных Академиях Петербургский Церковный период), не наступают ли вновь каноническая времена для Российской Церкви, вдовствующей по своем Патриархе? Увы, весь этот блеск, весь этот наружный почёт были только декорациями, из-за которых Старцу был нанесен жестокий удар. Несколько дней спустя я узнал от того же викария Леонида, что Гр. Толстой накануне кажется юбилея, оставаясь с Митрополитом глаз на глаз, объявил ему, что Архиерейский съезд Высочайше разрешен лишь для почёта ему, но что Его Величеству не угодно, чтобы на съезде были подняты и обсуждаемы церковные вопросы.

Мне не известно действительно ли Государь дал подобного рода поручение Толстому, или же он говорил от себя, дерзко злоупотребив Царским доверием, но во всяком случае Толстой хорошо знал, что осторожный Филарет не станет разъяснять этого обстоятельства. 84-летний старец, стоявший в предверии вечности, был глубоко оскорблён оказанным недоверием ему, в течении полувека проявлявшему столько мудрой осмотрительности в делах церковных и государственных. Не думал он, беседуя не задолго до того со своим викарием о тайном гонении Церкви, что оно не оставит его даже накануне смерти (он преставился 19 Ноября того же 1867 года). Уже много лет спустя мой предместник по должности Прокурора Московской Синодальной Конторы, Г. Потёмкин, верный послушник гр. Толстого, мне рассказывал, что недоверие сего последняго и нелюбовь его к Архиереям были так упорны, что, уезжая из Лавры до окончания юбилейных дней, он вменил Потёмкину в обязанность не отличаться, зорко следить за действиями съехавшихся Архиереев и ежедневно ему доносить о замеченном. Уместно здесь припомнить, что в число назначенных на съезде Преосвященных был включён, очевидно не без цели, один из недоброжелателей Филарета*. Только что великий Старец закрыл глаза, гр. Толстой тотчас усилил свой поход против Церкви. Она ему обязана тем, что в России было закрыто более 300 церквей (а может быть и несравненно большее количество их) под предлогом соединения приходов для увеличения средств приходского духовенства.

* Нектарий Нижегородский (написано карандашом на полях).

После осуществления этой безпримерной ломки, напоминавшей татарская нашествия, масса православных за дальностью церквей оставалась без церковных треб. Я слышал от следующих людей, что, между прочим, в Таврической епархии были случаи, где православные просили татарских мулл прочесть свою молитву над покойником, за невозможностью добыть священника. Но этим гр. Толстой не ограничился. Им был предложен Синодy проект, клонящийся к изъятию церковного суда из юрисдикции Архиереев. Этот антиканонический проект, однако, не прошёл, иначе открылась бы пропасть нового церковного раскола. К сожалению, мы плохо знаем нашу собственную Историю и неразрывно с нею связанную Историю Церкви. Без этой последней первая непонятна. Непогрешимый голос Церкви, раздающийся со вселенских Соборов, закрыт для нашего слуха нашим нелепым антинациональным воспитанием. Например, многие ли знают, что 12-м правилом 6-го Вселенского Собора воспрещается ставить во Епископа лицо, состоящаго в браке? Один только вселенский Собор властен изменить это правило. Следовательно, касаться этого канона значило бы посягать на установление, освященное Св.Духом. Между тем, покойный Цесаревич Николай, без сомнения по незнанию Церковных правил, да и забыв, что по существующему издавна обычаю, освященному глубокою древностью, все православные Архиереи — монахи, — возвращаясь с первого своего путешествия по России, где-то в Воронеже, Туле или Орле, за официальным обедом и имея перед собой местного Преосвященного, решился сказать, что он до тех пор не успокоится, пока не увидит в России женатых Архиереев! Цесаревича Николая Господь не допустил до Русского Престола. Дивны и страшны судьбы Твои, Господи; и кто проникнет в них и кто, познав их, по Твоей воле, не вострепещет?

По указу блаженной памяти Великого Государя, Патриарха Филарета Никитича, строго взирающаго ныне из своей гробницы в Успенском соборе на пустующее Патриаршее место, был отлит в Москве для Ивана Великого большой колокол, почему-то названный Реутом. Так и записан Реут в колокольные списки. Под призыв этого исторического колокола в Первопрестольный Собор Русской Церкви стекалась вся православная Русь, молясь в ту пору единым сердцем и едиными усты, ибо ещё не было раскола. Старыя русския упорныя руки, отливая этого Реута, должно, быть вместе с молитвой вложили в его медное тело и дух своего упорства, враждебного новшествам. Когда в 1812 году Наполеон пожелал взорвать Кремль, то мощная колокольня, Годуновым пущенная основанием в самый материк Кремля, не повиновалась взрыву и устояла, но Реут упал в землю, не желая вероятно впоследствии звонить новым веяниям, однако успев своим падением угрюмо провозвестить Наполеону его собственное близкое падение. Но упорного старовера подняли с земли и снова поместили на прежнюю службу по воле нового начальства. 20 Февраля 1855 года, как раз во время присяги в Успенском соборе на верность новому Государю, Реут, этот старый патриарший послушник славного Романова, отказался участвовать в общем ликовании, сорвался с своих связей и пробив все каменные своды и убив несколько людей на пути своего падения, поклонился древнему Кремлю до самой земли. Тотчас по Москве заговорили о дурном предзнаменовании. К несчастью оно оправдалось. 1-го Марта 1881 года, мягкий нравом и добрый сердцем Александр II, названный не даром Освободителем, среди бела дня и окруженный конвоем, погиб на улице своей столицы, от руки русского крестьянина, им освобожденного.

17-го Октября 1888 года, при крушении поезда, вся династия была спасена от смерти Божиим милосердием. Но это знамение должно послужить всем нам предостережением. Смотри, русский ум, будь мудр, познай пути свои, воспряни к Богу.

В 1865 или 1866 году, во время одной из моих бесед с Митрополитом Филаретом, я его спросил правда ли, что в двадцатых годах им был составлен по поручению Александра I, проект введения в Русской Церкви двенадцати округов с Митрополитом во главе каждого из них? Правда, ответил он мне, но это был собственно не проект, а лишь схема и какая участь постигла мою записку мне неизвестно, прибавил он. Некоторое время после этого разговора, мне говорил Андрей Николаевич Муравьев, известный писатель по церковным вопросам (брат Карского и Виленскаго), что Владыка искал в своем домашнем архиве свою черновую записку об округах и не нашёл. Подлинная записка должна находиться в одном из наших многочисленных архивов. Следовало бы однако её отыскать и воспользоваться ценными указаниями нашего знаменитого богослова при дальнейших церковных преобразованиях. И так, в начале XIX века, когда паства была несравненно малочисленнее нынешней (теперь в России около 80 мил.православных) уже ощущалась потребность в децентрализации Церковного управления и в освобождении Синода от загромождения второстепенными делами, мешавшими правильному и современному разрешению дел важнейших. Притом следует иметь в виду, что подобные округа, в которых местный Митрополит в известные сроки созывал бы своих Епископов для совместного разрешения текущих дел, вполне отвечали бы требованиям вселенских соборов.
Поздней, в 1888 или 1887 году, я имел случай в Петербурге неоднократно беседовать с Митрополитом Палладием, тогда ещё Архиепископом Казанским, о необходимости скорейшаго введения округов, между прочим, и для устранения страшной медленности в течении синодальных дел. Он тогда же составил сжатую (на одном листе) прекрасно изложенную записку в этом смысле и передал её Обер-Прокурору. Но в тех местах имеются длинные ящики, и в одном из них записка Преосвященного Палладия мирно покоится уже более десяти лет.

Но в каком же положении находится в настоящее время наша Церковь, как она управляется и какие плоды принесло нам почти 200-летнее хозяйничание в ней чиновников?

На основании существующего порядка синодальныя решения и распоряжения не имеют силы и не могут подлежать исполнению пока на протоколах, в которых излагается всё то, что происходило и определено в заседании Синода, не появится, — до подписания протокола синодальными Членами, помета рукою Обер-Прокурора: «читал", а после подписей Преосвященных его же помета: «исполнить». Это ехидное: исполнить и есть та тончайшая и незримая для публики нить, которая накрепко окрутила благословляющая руки. Бывали случаи, когда подписанные Архиереями протоколы оставались долгое, очень долгое время без исполнения за отсутствием знаменитой пометы; вероятно, бывали случаи, что подписанные протоколы и вовсе не исполнялись. Эти протоколы изготовляются в Синодальной Канцелярии чиновниками, безусловно подчиненными Обер-Прокурору. Точно также все дела, поступающия в Cинод от Епархиальных Архиереев и вообще вся их деловая с ним переписка, не попадают в руки Членов Синода, а поступают прямо в Синодальную Канцелярию, там рассматриваются и сортируются, а докладываются Присутствию когда и как прикажет Обер-Прокурор. Все правительственныя учреждения по всем делам, касающимся Церкви не ведают самого Священноначалия, а переписываются исключительно с Обер-Прокурором, от которого в прямой зависимости направить дело, как ему самому заблагоразсудится. Первенствующий Член Синода у Государя доклада не имеет, и все дела Ему докладываются Обер-Прокурором. Не естественно ли, что по спешным и важным делам Преосвященные слишком часто, минуя Синод, обращаются письменно прямо к Обер-Прокурору и лично к нему являются? Как-то я на это указал моему бывшему начальнику К.П.Победоносцеву, а он мне ответил: «что же мне с ними делать, я их все посылаю к Исидору (Митрополиту), а они всё ко мне". Понятно, возразил я в свою очередь, они слишком хорошо знают, что властно двигающая рука не у Исидора, а у вас. За исключением некоторых отдельных, редких случаев, когда Императрица Елизавета Петровна призывала к себе того или другого из Синодальных Членов для какого-нибудь не важного вопроса, в течении без малого 2-х столетий русские Государи никогда не занимались делами Церкви непосредственно с ея Иерархами и совершенно удалились от личных с ними деловых общений. Впрочем, Император Александр I, кажется в 1801 году, приехал в Синод, сел на Царский трон, помещённый в присутственном зале, выслушал одно дело, объявил своё повеление об освобождении духовенства от телесных наказаний и отбыл после благодарственной речи Первенствующаго Члена. Другой раз Император Николай I также был в Cинодe с Наследником, сел на место Первенствующего Члена, рядом с собой посадил Наследника и, выслушав одно дело, отбыл. После этого Александр Николаевич был Высочайше назначен Членом Синода, но никогда в его заседаниях не участвовал. Однажды, при Елизавете же, не выдержав притеснений Обер-Прокурора князя Шаховского, все Члены Cинодa, добившись аудиенции, явились incorpore во дворец, стали на колени и умоляли избавить их от Шаховскаго. Елизавета их подняла, милостиво выслушала и Шаховскаго не сменила. Разумеется отчуждение наших Государей от Церкви тяжко отозвалось на ея положении и она, не имея никогда прямого доступа к ним, впала в полное порабощение Обер-Прокурора и подчиненных ему должностных лиц. От покойнаго почтенного Протопресвитера Успенского Собора, Н.А. Сергиевского, я слышал разсказ, как знакомый ему Преосвященный, ещё довольно молодой и вызываемый впервые в Синодальныя заседания, проезжая по направлению к Петербургу чрез один их губернских городов, заехал к местному Архиерею и спросил его как следует держать себя в Cиноде? Умудренный опытом Старец ответил ему кратко: «сиди и молчи". Как видно занятия не сложныя. Епархиальные Архиереи трепещут даже пред Начальниками Отделений и Столоначальниками Синодальных учреждений (Синодалъная Канцелярия, Канцелярия Обер-Прокурора, Хозяйственное Управление, Контроль, Учебный Комитет), ибо каждое Архиерейское представление, каждый отчёт и прочия бумаги, попадая предварительно в руки этих чиновников, могут дать повод к тенденциозным придиркам их, не говоря уже о намеренных проволочках и искажениях в докладе дел, от чего могут страдать важные церковные интересы. Имей Первенствующий Член Синода, которого следовало бы назначить его Председателем, личный доклад у Государя, даже не постоянный, а только испрашиваемый по мере надобности, чем он пользовался бы с крайнею осмотрительностью, тотчас спали бы с Церкви ея тяжелыя цепи. Одна только возможность для Председателя Синода иметь личныя объяснения с Государем, несомненно, наложит узду на своеволие чиновников. Разумеется, при обширности своих занятий Государю невозможно обойтись без помощника, скажем, Статс-Секретаря по Церковным делам, но помощник этот должен быть вдвинут в подобающие ему пределы, а не господствовать над Церковью и не носить в своем докладном портфеле совести русской паствы.
К слову: название «Обер-Прокурор" сильно опротивело, да и вызывает для Церкви слишком тяжкие воспоминания. Из вышеизложенного обнаруживается с достаточною ясностью уничиженное положение в России той Церкви, которая вынянчила всё ея величие, дает ей всю ея крепость, евангельским учением утверждает Царскую власть, наконец, нет, прежде всего, низводит на русскую державу благословение Божие! Священноначалие Церкви безмолвствует; призванное Самим Господом право править слово Его истины в обширных пределах России, оно пребывает с загражденными устами, ибо голос Иерархии, сжатой в «Коллегии», передается и вверх, и вниз голосом и бумагою государственнаго чиновника. Между Cинодом и Царем стоит Обер-Прокурор; между Cинодом и подчиненными ему Архиереями, прямыми органами его церковного делания, стоит Обер-Прокурор и его свита; с другой стороны, между Епархиальным Архиереем и его паствой стоит владыка Консистории — ея Секретарь, безусловно, зависимый от воли Обер-Прокурора. Можно ли ожидать успеха от преграждения прямаго, свободного, живителънаго воздействия пастырей на паству, можно ли ожидать, чтобы слово Христово проникало в тайники наших душ. и там созревало правдой, когда слово это отравлено мертвящим душу канцелярским формализмом, текущим ядовитою струёй по всем артериям церковного тела? Петровский Cvnod заслонил Христа от Его русского стада. Вот почему Русская Церковь, порабощенная, в узах поверженная в прах, так мертвенна в духовном своём делании. По сему все обвинения, направленныя отовсюду против Церкви, должны пасть на тех, которые её связали.

Коль скоро умолкает слово Божие, коль скоро стесняется свободное делание Его Церкви, которая таким образом почти упраздняется, по самому свойству человеческой страстной природы, требующей постоянного на неё воздействия добрых начал христианства, немедленно уступленное место занимается тёмными силами, в разнообразнейших их проявлениях. Не обладающее дарами Божественной благодати «немощная врачующая», к тому же у нас скроенное Петром по иностранным образцам, Государство, заменившее Церковь, не могло не растерять православной паствы. Оно не понимает духовных потребностей русского сердца, всегда и повсюду отыскивающаго Христа. Последствия. — Наверху по неведению дарованной нам Евангельской жемчужины (Матф. ХП1.45.46), ушли в равнодушие, безверие, или, по неутоленной духовной жажде, пленились наружными декорациями папства, протестантства и иных лжеучений, даже пленились буддизмом; внизу массы народныя, ещё не порабощенныя западу, ринулись в раскол и секты, уповая там обрести хлеб жизни, взамен предлагаемого им камня. Но пусть свидетельствует о положении Церкви тот, кому она официально доверена. В своём всеподданнейшем отчёте за 1896 и 1897 гг. (Церковн. Ведом. Января 1900 г. № 5) Синодальный Обер-Прокурор, по поводу распространения сектантства и произведений его лжеучений, приподнимая завесу, между прочим докладывает следующее:

«Сектантские трактаты не ограничиваются областью веры, а останавливают мысль народа и на вопросах чисто общественного, социального и государственного порядка и разрешают их хотя, по-видимому, на религиозной почве, при посредстве ряда ссылок на Библейские тексты, но в духе социализма и не везде даже прикровеннаго. Особенно часто затрагиваются в этих произведениях и тенденциозно разрешаются вопросы о благе всех людей, свободе, равенстве, братстве, о государственных повинностях, присяге, войне и судах. Результаты религиозно-сектантского анархического учения, излагаемого в указанных рукописных произведениях и всё более и более проникающаго в сектантскую среду, крайне печальны. Как велика опасность для Церкви и Государства, какою грозят настойчивые попытки интеллигентного сектантства стать руководителями оторвавшихся от Православия последователей существующих сект, ясно показало известное движение в среде закавказских духоборов, составивших преступное анархическое общество (партия постников}, отрекшееся признавать верховную власть Царя, подчиняться поставленному от него начальству, отрицающее правительственныя учреждения и законы».

В другом месте:

«В Таврической епархии одним Штундо-баптистом распространён был даже дерзкий слух, будто Государыня Императрица и Великий Князь Александр Михайлович принадлежат к секте баптистов, в которую перешло, будто бы, и 300 Православных пастырей».

Вот картина написанная официальным пером. И да не подумают, что приведённые нелепые слухи значения не имеют. Все они проникают в народныя массы и подтачивают как червь вековечные устои России. Картина грозная.

Если и единый волос не спадёт с головы человека без воли Божией; то подавно она господственно направляет судьбы народов и царств, ярко выступая в крупных событиях исторического их бытия. Царства падают или от того, что они уже прошли предназначенное им Промыслом поприще, или же потому, что, невзирая на посылаемым им знамения, предостережения, испытания и наказания, они оказываются недостойными исполнителями воли их Творца. Не уходит ли от нас Царствие Божие?

Да не будет!

Заря нашего обновления занимается. Уже раздался ободряющий голос Молодого Царя там, «где нетленно почивают угодившие Богу Святители среди гробниц венценосных собирателей и строителей земли Русской, в колыбели Самодержавия". Да услышит же Господь молитву верных и вложит в душу Царя святую решимость, став державно ни страже нашего спасения, ввести дорогую Россию в отверстия уже двери нового века под сенью Св.Церкви, водворяемой Им снова в ея древних строениях, Им обновляемых. Как благовест раздался бы по лицу Православного мира голос Царя, призывающий Первостоятеля Церкви к совместной работе, при личных сношениях Царя со Святителем. Тогда спадут цепи с Дома Господня и новый век поклонится славой Новому Константину. Да будет!

С подлинным верно Ал. Нейдгартъ*. 3 Марта 1901 г.

* Подпись сделана рукою Ал. А.Нейдгарта.

РГИА. Ф.834. Оп.4. Д. 1199.
Tags: архивное, синод
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments